Архивная служба МИД Российской Федерации.
Историко-документальный департамент
МИД России.
Архивы КИД в конце 60 гг. XVIII в. - 1800 гг. Г.-Ф.Миллер. 1766-1783 гг. Начало исследовательской и публикаторской деятельности МАКИД. Штаты КИД. 1779 г. Упразднение Московской конторы КИД. 1781 г. Выделение МАКИД в самостоятельный отдел КИД
В 1759 г. Конференция при высочайшем дворе специально установила штаты Московского архива КИД: “2-е секретарей (годовое жалованье по 400 р. каждому), 2-е переводчиков латинского и других языков (по 300 р. каждому), 2 архивариуса (по 200 р. каждому), 6 канцеляристов ( по 150 р. каждому), 12 копиистов (по 50 р. каждому), 1 переплетчик. Всего 25 человек, годовое жалованье на всех - 3 330 руб. На канцелярские расходы, т.е. на бумагу, чернила, сургуч, дрова, свечи, на припасы для переплету книг, на дело и починку шафов (шкафов) и прочего - 400 руб.”.
14/25 января 1762 г. в КИД составили так называемое “Расписание по экспедициям”, т.е. распределение обязанностей между секретарями секретной экспедиции КИД и прикрепленными к ним служителями. Согласно этому “Расписанию”, чиновники делились на 14 групп или экспедиций. Специальный архивариус с подканцеляристом ведали делами Архива в С.-Петербурге.
В 1769 г. в МАКИД числилось 2 секретаря, 3 переводчика, среди которых были будущие известные русские архивисты - Н.Н.Бантыш-Каменский и Мартын Соколовский; 2 актуариуса, 1 регистратор, 5 канцеляристов, 3 подканцеляриста, 1 переплетчик и 2 сторожа; всего 19 человек. '
В феврале 1766 г. в докладе КИД Екатерине II сообщалось о состоянии дел в Московском коллежском архиве: “Древнейшие дела, хранящиеся в архиве,... поныне еще не только в совершенный порядок не приведены, но и не все разобраны”. Члены КИД предлагали очистить архив от непрофильных дел, например, Вотчинной коллегии и др. Кроме того, они полагали, что к архиву нужно “определить способного человека, который бы, зная разные иностранные языки, мог с успехом в разборе оного упражняться...”
Далее в докладе отмечалось, что профессор Г.-Ф.Миллер выразил желание работать в Московском архиве КИД. Несмотря на то, что в “...Коллегии уже давно сделано определение, каким образом находящиеся в том архиве дела разбирать и описывать должно, по чему тамо и поступается”, члены КИД потребовали у Миллера “уведомления, каким образом думал он архивские дела разбирать...”. Миллер представил свой план разбора и описания дел архива.
9/20 января 1766 г. он писал в КИД: “Если я соглашусь принять на себя должность смотреть над архивами, то, конечно, не для того, чтобы я хотел более жалованья, нежели теперь получаю, и не для получения ранга. Я не искал никогда наружной отмены, стремясь единственно только оказать услуги империи, которой я служу уже более сорока лет. Во-первых, я старался привести в совершенство российскую историю.... Не зная еще, в каком состоянии находятся теперь архивы, я не могу ничего сказать, каким образом их привести в порядок, но хочу представить... мое мнение, каков сей порядок быть должен.
Можно считать архивные пиесы под двумя видами и разделить их на два класса: первый класс содержать будет пиесы, кои не имеют более никакого сопряжения с теперешними делами, но кои служат к познанию истории, географий и дают сведения о состоянии наук, художеств, законов, нравов, коммерции, мануфактур, зеленых продуктов и проч., второй класс будет содержать пиесы, как касаются особенно до министерства, кои могут быть сопряжены во всякое время с государственными делами как внутренними, так и внешними и быть потребны в негоциациях с главными дворами в Европе. Сие распределение классов может быть положено основанием архивного порядка, но оно только надлежит до одного основания, сверх же того потребно другое, которое я размечу по подписям. Я уже означил подпись первого класса, кои суть: история, география, науки и художества, законы, нравы, коммерция, мануфактуры, зеленые продукты.
Подписи второго класса суть: трактаты союзные, мирные, пограничные, субсидные, коммерческие, письма царей российских к разным дворам, письма к ним от помянутых дворов”..и т.д.
Далее Миллер продолжал: “По приведении архивы в порядок можно учинить каталог так полный, чтобы не было в нем пропущено ни малейшего листочка...”. “Сей каталог будет служить более росписью для тех, кои в архиве после нас будут, нежели реестром для скорого приискания нужных пиес. Можно оные находить весьма легко, если архива будет разобрана по классам, подписям и годам.
Представляя себя к сему распределению и к учинению каталога, я обещаюсь хранить тайну всяким образом ненарушимо. Я не сообщу никому без точного повеления моих главных, буду также наблюдать, чтоб архивы были всегда в том порядке”.
Буду предлагать Коллегии, если что по моему мнению должно быть публиковано для чести нации, для совершенства истории и наставления тех, кои в дела вникают. Я думаю, что также было бы полезно публиковать под произведением Коллегии дипломатический корпус российский, в котором так, как в записках Ламбертиевых, но с большею исправностью, можно поставить в заглавии историческое предуведомление для лучшего изъяснения материи. Я беру на себя сочинение одного.
Может статься, что в архивах найдутся пиесы забытые, кои могут служить к возобновлению древних претензий или могут быть полезны другим каким образом в негоциациях нашего времени. В таком случае есть должность надсматривающего над архивою дать знать об оных министерству”. По поводу мнения Миллера об архивах члены КИД полагали, что “сие мнение написал он (Миллер), хотя предварительно и не зная точно о состоянии архива и потому оное при действительно вступлении в дело переменам подтверждено будет, но Коллегия иностранных дел, видя его способность и уважая настоящую в том нужду, приемлет смелость всеподданнейше представить в.и.в-ву, не будет ли всевысочайше угодго его, Миллера, определить к Московскому коллежскому архиву, чтоб он под смотрением Собакина (возглавлявшего Московскую контору и МАКИД в 1760-1772 гг.) упражнялся в разборе оного, с жалованьем по 1 тыс. рублей в год...”
27 марта/8 апреля 1766 г. Г.-Ф.Миллер, известный историк, собиратель исторических документов был назначен в МАКИД “под надзирание действительного статского советника Собакина. В 1772-1783 гг. историк уже возглавлял МАКИД.
С приходом Миллера в МАКИД начинается качественно новый этап в истории этого архива. К концу XVIII в. архив становится постепенно одним из центров, где на деле осуществлялась возникшая при Петре I научная роль архивов.
Была начата исследовательская и научная разработка документов, публикаторская деятельность. Миллер руководил переездом в новое здание архива. Здание располагалось на возвышенном месте; в комнатах со сводами, с чугунными каменными полами, с оконными решетками и железными ставнями; государственные грамоты, свитки, хартии размещались в шкафах в совершенной безопасности от воды, огня, крыс и мышей.
При Миллере приступили к систематическому описанию архивных документов; составлялось большое количество описей. Однако им был применен формально-логический принцип систематизации документов по искусственно созданным тематическим коллекциям. В результате разрушались исторически сложившиеся комплексы документов, внутренние связи между ними. Во 11-ой половине XVIII - начале XIX вв. сотрудники архива Н.Н.Бантыш-Каменский и А.Ф.Малиновский составили ряд описей на документы об отношениях России с иностранными государствами, а также материалы внутреннего управления Посольского приказа. Эти справочные материалы, в частности, по XVIII в., до сих пор используются сотрудниками и исследователями АВПРИ.
В 1783 г. Н.Н.Бантыш-Каменский предложил новый план устройства архива. При этом применялся принцип классификации и хранения документов, действовавший в Посольском приказе, а также планы Собакина и Миллера. Все материалы делились им на “старые” и “новые” (разграничительная дата - 1700 г.). Дипломатические источники разделили по государствам, а внутри - по хронологическому принципу. В результате произведенных пересистематизаций материалов в МАКИД сложилась сложная система организации дел и были образованы многочисленные тематические коллекции, сформированные по различным признакам, такие как “Сношения России с Англией”, “Венская миссия”, “Сношения России с Грузией”, “Кабардинские дела” и пр. Части этих тематических коллекций хранятся в настоящее время в АВПРИ.
Во П-ой половине XVIII в. Миллер смог привлечь в МАКИД способных архивистов, таких как уже упоминавшиеся Бантыш-Каменский, Малиновский, а также Стриттер, Соколовский, выпускники Московского университета.
Сотрудники Миллера продолжали составлять справки и обзоры для нужд Коллегии; отвечали на запросы других учреждений и частных лиц. Ими были подготовлены к изданию документы по сношениям России со Священной Римской империей в XV-XVI вв., Польшей, Пруссией, Данией.
В конце XVIII - начале XIX вв. Бантыш-Каменский с помощью сотрудников архива составили в 4-х частях “Обзор внешних сношений России по 1800 г.” Обзор содержал выписки из архивных документов (по хронологии), сведения о важнейших событиях во взаимоотношениях России с западноевропейскими странами, о дипломатических представителях. Свыше 35 лет работал знаменитый архивист над этим “Обзором...” Однако напечатан он был только в конце XIX в.
Московский коллежский архив известен как первый архив России, начавший публикацию хранящихся в нем документов.
В октябре 1773 г. специальным рескриптом сотрудникам МАКИД “повелено” было помогать Н.И.Новикову в издании духовных и договорных грамот великих и удельных князей, грамот Ивана IV к иностранным дворам и пр. С помощью архивистов Новиков издал десять томов “Древней i Российской Вивлиофики”. Издание документов архива отвечало пробуждавшемуся среди передовых кругов общества интересу к русской истории.
Однако для широкого научного использования МАКИД как при Миллере, так и при его приемниках, оставался закрытым. Доступ к материалам архива даже таким лицам, как известный историк М.М.Щербатов, разрешался лишь по специальным ордерам Екатерины II, причем разрешалось использовать не все материалы, а лишь “приличные к сочинению истории”. В XVIII в. в МАКИД работали В.Н.Татищев, М.В.Ломоносов, М.М.Щербатов, Г.-Ф.Миллер и др. В 1780 г. была заведена Постетительская книга МАКИД. Еще при М.Г.Собакине Екатерина II, ознакомившись “понаслышке с сокровищами архива, потребовала к себе на прочтение некоторые документы и, желая иметь историю России, признала этот архив за настоящую руду драгоценнейших в сем отношении материалов”.
Московский коллежский архив в конце XVIII в. посетили австрийский император Иосиф II, иностранные послы и посланники, аккредитованные в России, известные русские государственные деятели - канцлеры и вице-канцлеры; путешественники, например, Миранда. В 1785 г. в книге была сделана следующая запись: “Октябрь 23-го. По случаю отправления в Берлин... графа С.П.Румянцева чрезвычайным посланником и полномочным министром, высочайше повелено было снабдить его достаточными сведениями о прежней министерской корреспонденции Бранденбургского двора; вследствие чего граф Румянцев, обозрев архив, занимался в оном несколько дней потребными для него выписками”.
Неопределенные штаты КИД вызывали трудности, связанные i с ее финансированием. Поэтому 28 января/8 февраля 1779 г. Екатерина П издала указ, определявший штаты секретной, публичной экспедиций. Московской конторы и Архива Коллегии. Положение вступало в силу с 1/12 января 1779 г. При этом Екатерина II предписывала, чтобы люди, определяемые в КИД, были “исправные, способные и для дальнейшей службы надежные”. Лица, прошедшие в штат КИД (в количестве 177 чел.), подлежали утверждению Сената, а список остальных, оставшихся не у дел, предлагалось препроводить в Сенат “для определения к другим делам по их способности и желаниям”. Число переводчиков, протоколистов и прочих канцелярских чинов и служителей в штате не оговаривалось. На них выделялась определенная сумма для найма потребного числа людей, оклады которым предлагалось определять “соразмерно трудам и способности каждого, равно как и из остатков ее делать им награждение за отменное прилежание и успехи в знании, для них нужном, приобретаемые”.
По штатам КИД 1779 г. в Москве по-прежнему находилась Московская контора КИД с Архивом. КИД делилась на две экспедиции - Секретную и Публичную. С.-Петербургский архив не был выделен из секретной экспедиции. В Москве же для архива были определены: 1 статский советник, 2 секретаря, канцелярские служители (всего на Московскую контору КИД и архив 8870 руб.). В 11 пункте указа Екатерины II о штатах КИД 1779 г. речь шла об архивах КИД и их публикаторской деятельности: “Для российской истории повелеваем стараться учинить собрание всех наших древних и новых публичных трактатов, конвенций и прочих тому подобных актов по примеру Дюмонова, дипломатического корпуса, которое поручить находящемуся в Москве над коллежским архивом статскому советнику Миллеру”.
4/15 ноября 1781 г. упразднялась Московская контора КИД, ее дела передавались Московскому губернскому правлению. Московский архив КИД выделялся в самостоятельное подразделение КИД. В указе об упразднении Московской конторы отмечалось, что помещение конторы с архивом переходит “в ведомство статского советника при архиве находящегося Миллера,..” что ежегодно на канцелярские расходы архива ассигнуется 500 р. и т.д.
2/13 декабря 1781 г. Г.-Ф.Миллер сообщал КИД о кадрах архива, необходимости “в прибавке служителей”, “потому что по вступлении в архив нового рода дел и переписок о приходе, расходе и об остатках денежной казны необходимо нужен человек знающий; для списывания же не токмо приходящих в ветхость многих статейных посольских списков и грамот, но и Государственную Коллегию реестров со всех имеющихся здесь дел потребны молодые и исправно пишущие люди...”
Во 11-ой половине XVIII в. значительных поступлений в МАКИД не было. В 1782 г. он принял дела упраздненной Московской конторы КИД, указы Сената и КИД, приходно-расходные материалы. До упразднения Московской конторы КИД в 1780 г. МАКИД получает “особливую печать для печатания палат, в коих хранятся трактаты и разные древних и новых лет нужные дела и для отправляемых... в Коллегию доношений и дел”.
14/25 ноября 1783 г. обнародуется указ об учреждении при Московском архиве КИД Типографии “для печатания сочиняемого по указу ее и.в-ва собрания древних и новых трактатов между Россией и другими державами и иных публичных актов, також и прочего, что до российской истории касается...”
По этому поводу управляющий Архивом Г.-Ф.Миллер писал .вице-канцлеру И.А.Остерману 13/24 февраля 1783 г.: “...Ее и.в-во касательно заведения Типографии при Архиве генваря 14 дня повелеть соизволила, чтобы все до российской истории касающееся под моим смотрением в сей Типографии печатаемо было”.
В этой связи Миллер испрашивал разрешения печатать в Типографии помимо важных исторических и дипломатических исследований, подготовленных на основании архивных документов, книги частных лиц за определенную плату для возмещения части расходов и удешевления изданий.
Таким образом, Миллер преследовал и другую цель, а именно, охрану государственных интересов: “сверх того, императорский указ от 14 генваря может почитаться данною архиву исключительною привилегией, что исторические сочинения надлежат единственно печатать в новозаводимой Типографии, что может повод подать как нужной цензуре, так и к отвращению того, чтоб люди незнающие не могли предлагать любопытным читателям вымыслов вместо исторических истин”. Смерть Миллера в 1783 г. помешала осуществлению этих замыслов. Вопрос о Типографии после его смерти не поднимался. Не пришлось ему и начать печатание подготовлявшегося к изданию “Собрания древних и новых трактатов...” (о котором говорилось в уже упоминавшемся нами указе Екатерины II 1779 г.).
9/20 февраля 1782 г. Екатерина II издает указ о покупке за большую по тем временам сумму (20 тыс.рублей) у статского советника Миллера “...в уважение за долговременную его службу и труды...” библиотеки и рукописей. В течение многолетнего изучения архивов, начиная с десятилетней экспедиции по Сибири и кончая работой в московских i архивах, Миллер извлек из них и составил большую коллекцию как подлинных документов, так копий и выписок из документов, вошедших в собрание его бумаг, известных в науке под названием “портфелей Миллера”
(числом до 900). В указе 1783 г. о покупке библиотеки и рукописей Миллера отмечалось: “На распространение же библиотеки дозволяем употреблять до двухсот рублей ежегодно из суммы, остающейся от расходов в казенном департаменте Коллегии иностранных дел”.
Миллер собирался закупать книги для “архивской библиотеки” в Берлине через выдающегося ученого Леонарда Эйлера.
Так пополнялась одна из старейших и богатейших библиотек России -библиотека Московского архива Коллегии. В XVIII в. в нее поступили коллекции книг, конфискованные у князей Долгоруковых, Голицыных, гр. А.И.Остермана, П.И.Мусина-Пушкина и др.
Во всеподданнейшем докладе 8/19 сентября 1783 г. на имя Екатерины II члены КИД высоко оценивали заслуги Миллера: “Действительный статский советник, управляющий в Москве архивом, Герард Фридрих Миллер, продолжая службу его с 1725 г., явив многие опыты его прилежания и искусства, обогатив российскую историю многим тщанием его собранными и трудами его изданными в свете доказательствами древности и славы народов в.в-вом облагаемых, когда, наконец,.. определен был для надзирания за государственным архивом ведомства Коллегии иностранных дел, привел оный в самое лучшее устройство, принял на себя труд сочинения и издания всех негоциации и разных актов российских по примеру Дюмонова дипломатического корпуса и первый опыт оного уже представил, приуготовил людей к службе и к заступлению места его, весьма важного и полезного, способных, да и невзирая на глубокую старость продолжает беспрерывный и неусыпный труд к обогащению истории нашей и, особливо, поколику то до департамента иностранных дел касается”. Незадолго до смерти, последовавший в 1783 г., Миллер подал вице-канцлеру
И А.Остерману записку, в которой указывал, что Московский архив, вследствие “перевозки, приведен в большой беспорядок” и нуждается в долгой и упорной работе. “Может статься, - писал Миллер, - что по моей смерти многие сыщутся посягатели на мое место в архиву, ибо прежде моего времени при оной жить было очень выгодно и мало было дела. А как теперь архива более уже не похожа на инвалидный дом, и всяк, при оном находящийся, не должен никакого труда щадить, также отчасти должен иметь и знания, то я... не могу подать иного совета, как, чтобы по моей смерти мой чин и жалованье с равным уполномочием был разделен между Соколовским и Бантыш-Каменским”.
Пожелание Миллера исполнили, но не вполне точно. По указу 7/18 ноября 1783 г. было назначено 3 управляющих МАКИД: надворные советники М.Соколовский. Н.Н.Бантыш-Каменский, И.-Г.Стриттер.
Источник: http://www.mid.ru/ns-arch.nsf/5d3e30d7bb0291ac43256b4200374cfd/8a81298346e485eb43256b06002fb327?OpenDocument
